A+ A A-

Архитектурная evoлюция

  • Автор  Динара Дултаева
Оцените материал
(2 голосов)
Чего не могут дать мировые архитекторы Узбекистану? Как влияет «народное творчество» на облик города? В чем секрет сооружений Амира Темура? Своим мнением о политике градостроительства и культуре архитектуры поделился профессор, доктор архитектуры Шукур Аскаров.

 

Градостроительство — это политика, которая формирует культуру

 — Градостроительство — это политика или культура?

— Нельзя ответить однозначно. Скажу так, градостроительство — это политика, формирующая культуру. По облику города мы судим в равной степени и об уровне благосостояния, и об уровне культуры той или иной страны. Все взаимосвязано. К примеру, архитектуру и дизайн советской эпохи глаз определяет безошибочно. Монументальная пропаганда, которую на Западе называли «агитпроп». Архитектура была мобилизована в качестве важнейшего агитационного средства политической идеологии.

 

— Как, на Ваш взгляд, это наследие повлияло на облик Ташкента?

— Советская система проектирования, конечно, просматривается в облике. Радиально-кольцевая планировка Москвы, внедрявшаяся с начала ХХ века во все города бывшего Союза и рассчитанная на постоянные поездки «дом-работа» на общественном транспорте, не выдерживает сегодня увеличения потоков индивидуальных автомобилей. Печальным «наследием» можно назвать плотно застроенные жилые районы. Мы до сих пор в процессе «перепланировки»: город нужно приспособить к постоянно увеличивающемуся трафику, а планировку районов — гуманизировать.

Задача градостроителей, дизайнеров и архитекторов — пользуясь сложным наследием, создать многообразный, но узнаваемый портрет города. И в этом аспекте, я полагаю, что политику архитектуры города надо усилить или даже ужесточить.

 

— Нужно ли профессиональное образование при принятии решений о городском планировании?

Дворец Форумов «Узбекистан» при несколько консервативном объемном решении стал одним из достижений современного дизайна интерьеров

— Обязательно. Более того, я бы сказал, что профессионального образования не достаточно. Градостроительная работа отличается от архитектурной сроками. Взять, к примеру, магистраль, которая соединяет старый город и новый. В генеральном плане Ташкента она была еще в 1937 году. Ей скоро 80 лет, а эту магистраль все строят, благоустраивают, расширяют, достраивают новые развязки и перекрестки. Вот что значит градостроительство. Когда приходит новый период истории, важно не потерять тот большой багаж, который был до этого, а умело его использовать.

Нужно учитывать и то, что градостроительство — это не продукт исключительно местной деятельности или нескольких крупных умов. Без знания мировых стандартов — технических, планировочных, эстетических — не обойтись. А стандарты эти все время меняются. Так же, как коллекции мировых дизайнеров моды. Если страна применяет эти стандарты, город преображается. Если упускает, то перед ней встает масса проблем.

Чтобы избежать таких сложностей, должен быть создан центр мониторинга градостроительства, который бы аккумулировал всю архитектурную историю города, все новое, что возникает в мировом градостроительстве. В нем должны готовится наработки, предложения по застройке, по улучшению районов, по благоустройству парков и т.д. Тогда застройка нашего города будет соответствовать стандартам. Мы сможем планомерно развивать городскую культуру, без «штурмовщины».

Современная архитектура Ташкента объединяет западный дизайн, постсоветское проектирование и национальную культуру

 — Какая она, архитектура сегодняшнего Ташкента?

— Градостроительство и архитектуру Ташкента формируют западный дизайн, постсоветское проектирование и узбекская национальная культура.

В первые годы независимости начались поиски национального архитектурного стиля. Международные строительные компании предложили свои стили — например, корпоративный стиль бизнес-центров и отелей. Здесь есть свои «плюсы»: повторяя примеры архитектуры модернизма и постмодернизма, страна демонстрирует свою открытость миру. Западный дизайн достаточно быстро был обогащен национальной архитектурой, обновив столичное проектирование. Музей Темуридов — одно из отражений монументального национального стиля.

Мемориал Скорбящей матери на площади Мустакиллик — другой пример использования традиций и ремесел, национального зодческого наследия. Изначально архитекторы представили эскизы типичного советского проекта. Он не прошел, и тогда архитекторы постарались сделать его ближе к народной архитектуре. Так появился мемориал с резными колоннами и двумя айванами. Точно такая же композиция была возведена узбекскими мастерами в турецком городе Конья.

В современной архитектуре возродился национальный прием «кош» и «жуфт» (означает «пара» и «парность» всего в мироздании), когда парные фасады или другие части зданий обращены друг к другу. Прием был использован, к примеру, при строительстве комплекса Хазрати Имам с двумя минаретами.

Мемориал Скорбящей матери стал ярким примером нового стиля Ташкента и был повторен в турецком городе Конья

 

— А как стимулировать к творчеству?

— К сожалению, в последние годы наблюдается однообразие новых построек. Необходимость изменений, кажется, витает в воздухе. Сегодня нужно активно поощрять творческие поиски архитекторов. Возможно приглашение зарубежных специалистов на крупные проекты. Творческие обмены дают хорошие результаты. Стиль должен всегда эволюционировать. Его нельзя ограничивать и ставить в рамки предписаний.

Во многих странах на строительство крупных сооружений объявляются конкурсы, в которых могут принимать участие все желающие. Перед строительством ставшего знаменитым театра Алишера Навои как раз был объявлен конкурс, в котором приняли участие архитекторы со всего СССР. Выиграл Алексей Щусев, который четко осознавал, что создает проект для страны с восточным менталитетом. Сначала он изучил национальное наследие, затем искусно обогатил римский стиль элементами национального искусства.

Архитектор ГАБТа имени Алишера Навои Алексей Щусев сначала изучил национальное наследие и лишь затем искусно создал проект, обогатив римский стиль элементами национального искусства

В странах СНГ приглашают мастеров мировой архитектуры. К примеру, в Баку воплощены проекты известного британского архитектора иракского происхождения Захи Хадида. В Казахстане над сооружениями Астаны работали английский архитектор Норман Фостер. Генеральный же план Астаны разработал японский архитектор Кишо Курокава, позаимствовав модель попеременного роста исторического города Хивы.

При этом важно понимать, что опыт зарубежного архитектора — это не панацея. Нужно, чтобы проект учитывал местные особенности, культуру, исторически сложившуюся школу зодчества, ремесла. Важно объединить мировые стандарты и местный колорит.

Историческая планировка Ташкента подразумевала 70% поездок на общественном транспорте. С увеличением индивидуального транспорта она не выдерживает потоки

— Как формируется вкус, стиль? Как их можно развивать?

— Градостроительство и архитектура — это два разных уровня. Как нью-йоркское метро. Двухэтажное. Можно спуститься в подземку и ехать по ее верхней линии. Но если вам нужно быстрее проехать, спускаетесь на один уровень ниже и стремительно мчитесь по экспресс-линии. Так и в архитектуре. На первом уровне национальные школы зодчества формируют локальный вкус. Например, региональные хорезмская, ферганская, ташкентская и другие школы.

Второй уровень — мировые тенденции. Их тоже важно учитывать, знать и соблюдать.

Чтобы вкус развивался, нужно, чтобы обе «линии» работали без диссонанса.

 

— У меня возникает диссонанс, когда из одного и того же материала, например, стекла или алюкобонда, можно построить головокружительное футуристическое сооружение или приевшуюся «коробку»…

— Алюкобонд появился от необходимости экономить. Есть очень некрасивые примеры его использования. Когда старые административные здания стараются «омолодить», возводя дополнительный фасад. Получается мишура. Это время пройдет, и мы создадим органичную архитектуру безо всяких ширм и маскировок.

 

— Как повлияла на облик Ташкента «архитектурная гонка» владельцев частной собственности?

Современный вид «точечных застроек» микрорайона Ц 27. Во многих городах мира нельзя самовольно даже изменить раму окна. В Ташкенте примеры «народного творчества» поражают даже самих авторов архитектурных комплексов

— Сильно повлияла. И не лучшим образом… Рыночная экономика меняет абсолютно все: психологию людей, архитектуру, взаимоотношения архитекторов с заказчиками и т.д.

Прежде всего, произошел системный сбой градостроительной документации, что привело к печальным примерам самовольных «точечных застроек».

Во многих странах существуют жесткие санкции и по отношению к новому строительству, и по отношению к реконструкции существующих зданий. В Праге или Амстердаме нельзя без разрешения властей изменить даже раму окна в центре города. У нас же есть примеры изменения облика зданий до неузнаваемости.

Типичная история микрорайона Ц 27 рядом со станцией метро «Тинчлик». Спроектированный 40 лет назад архитектором Геннадием Ивановичем Коробовцевым, он включает 9-этажные жилые дома от французской компании «Камю». За ними — 4-этажные секционные дома, 2-этажные коттеджи, изгибающиеся как кривые улицы старых городов. А в глубине этого микрорайона-махалли — построенный для больших семей 4-этажный жилой дом с двориками на этажах.

Мы недавно поехали с Г. И. Коробовцевым и шотландским коллегой посмотреть, как выглядит район сегодня. Большинство жителей возвели незаконные постройки, а в одном из верхних двориков возвели даже гостиную со стрельчатыми арками. Национальные традиции обогащают архитектуру, делая ее ближе к народу Такое «народное творчество» сплошь и рядом. Это серьезная проблема. Необходимо совершенствовать нормативное регулирование, причем с привлечением архитекторов и градостроителей. Затем осуществлять строгий контроль за их соблюдением. Да, это жесткие, но необходимые меры.

 

— Что, на Ваш взгляд, не учитывается при планировании домов нового типа?

— На мой взгляд, архитектура все еще находится в поиске оптимального массового жилища, приспособленного к местным климатическим и бытовым условиям. По всему городу в жилых районах не хватает парковок, детских площадок, зеленых зон.

Планировки новостроек стандартны, основаны на советских сериях. Квартиры несколько расширены, разделены санузлы, улучшены лоджии, но в них нет смелых инноваций. Может, поэтому узбекские семьи предпочитают иметь двор, при этом без резкого перехода от комнат к открытой площадке. Испокон веков в традиционном доме были промежуточные пространства — айваны, которыми пользовались весной и осенью. Во дворе обязательно был водоем. Учитывалась солнечная сторона, чтобы летом удерживать в доме прохладу, а зимой — тепло. Эту культуру, а следовательно, и образ жизни предстоит еще осознать и развить в новом жилищном строительстве.

— Чем, по-Вашему, запомнится современный период истории в архитектуре Ташкента?

— Это сложный период трансформации. Пусть нынешней архитектуре еще мало чем хвастаться, но она находится на правильном пути. У нас большой потенциал в этой области. И заключается он в объединении мировых достижений с богатой национальной культурой, наследием и традициями.

 

Текст: Динара Дултаева
Фото: Абдугани Жумаев

{/akeebasubs}

 

Архив номеров за 2015 год

Задайте вопрос эксперту

Воспользуйтесь возможностью задать вопрос экспертам, выбрав в списке ниже интересующую вас тему. Ответы на наиболее интересные вопросы появятся на страницах журнала "Экономическое обозрение".
Неверный ввод
Неверный ввод

Подписка

Уважаемые читатели!

Не забудьте оформить подписку на наш журнал на 2017 год.

Подписаться на журнал можно с любого очередного месяца во всех почтовых отделениях Узбекистана.

Оформить подписку можно также через редакцию, оплатив счет.

Наши подписные индексы:
- для индивидуальных подписчиков - 957;
- для предприятий и организаций - 958.

Журнал выходит 12 раз в год.

Цитатник "ЭО"

"Для стартапов, которые еще не знают, как сложится их бизнес, "облачные" технологии в самый раз".
ЭО, №3, 2013 г.
Review.uz 2014 - 2017. Все права защищены.
Перепечатка материалов допускается только при наличии активной ссылки на портал.