Корректировка центральноазиатской стратегии

  • Автор  Экономическое обозрение
Оцените материал
(0 голосов)
Европейский политолог Александр Рар обсудил с «ЭО» вопросы европейской политики в отношении стран СНГ.
«Нельзя относиться одинаково к столь различным странам, – считает он. – Подход должен быть более прагматичным и индивидуальным».

Александр Рар

Штрихи биографии

1995–2012 годы. Директор центра по России и Евразии при Германском совете по внешней политике. С июня 2012-го — старший консультант компании Wintershall. Член Совета директоров YES (Yalta European Strategy), член Валдайского клуба.

 

— Европа и Россия занимаются «перетягиванием каната» — дружба с кем из них может обеспечить Украине более «светлое будущее». Насколько, на Ваш взгляд, адекватны такие подходы к стране, по сути, являющейся «энергетическим мостом» между ними? Возможна ли здесь не столь категоричная постановка вопроса как «или-или»?

— В Германии сейчас образовалось новое правительство, со стороны которого четко прозвучала идея о том, что неправильно было ставить Украину перед ультиматумом — или Запад, или Восток. Немецкое правительство хочет исправить эту ошибку и собирается искать новые подходы к проблеме Восточной Европы в целом. Предполагаю, что вопрос Украины будет рассматриваться в форме трехстороннего диалога: Европейский Союз, Украина и Россия. Но для этого нужно получить согласие других европейских стран, которые пока на такой диалог идти не хотят.

В любом случае, факт остается фактом — Европейский Союз может потерять Украину. ЕС считал, что у него достаточно сильные моральные и политические рычаги, чтобы приблизить ее к себе, постепенно выводя из российской зоны влияния. Но произошло обратное. Оказалось, что Украину и, в первую очередь, украинское руководство, элиту интересовали не европейская мораль и европейские ценности, и даже не вопросы безопасности. (Многим в Европе казалось, что Украина стремится как можно быстрее отойти от России, и, исходя из соображений своей безопасности, желает присоединиться к ЕС.) На самом же деле главным фактором всегда оставались деньги, а на Западе просто не всегда это понимали. Россия смогла предоставить сейчас кредит, необходимый, чтобы предотвратить возможный дефолт Украины уже этой весной. А ЕС не смог. (На момент интервью вопрос о дополнительной финансовой помощи Запада Украине еще не поднимался.)Для нового немецкого правительства очень важно договориться именно с Польшей о том, как вести совместную европейскую политику в восточном направлении

Необходимо отметить, что бывшая стратегия ЕС по «восточному партнерству», которая просуществовала пять лет, была совсем не характерна для Германии. Германия даже не участвовала в ее разработке. Это партнерство в том виде, в котором оно сейчас провалилось, было создано усилиями Польши, Швеции и Чехии при поддержке Великобритании. И эта стратегия партнерства подразумевала только одну цель — вывести Украину, Грузию, Беларусь, Молдову из-под влияния России. И эта политика сейчас проваливается.

 

—Позиции каких стран не согласуются в настоящий момент с позицией Германии и каким образом будет достигаться консенсус по восточной политике?

— Это очень интересный вопрос. Есть довольно большая разница между тем, как восточную политику видят Германия и другие европейские страны. Германия старается убедить в своей точке зрения, в первую очередь, страны Западной Европы. Есть и позиция, противоположная германской. Например, позиция Польши. Последняя смотрит на проблему Украины с более геополитической точки зрения, чем Германия. Для Польши важно, чтобы Украина в любом случае стала частью Европейского Союза. Для многих представителей польских элит Украина должна быть буфером, который сдерживает Россию в Европе. Они с трудом могут себе представить, что Россия смогла бы когда-нибудь быть ассоциированной с ЕС.

Теперь для нового немецкого правительства очень важно договориться именно с Польшей о том, как вести совместную европейскую политику в отношении Украины, России и всего постсоветского пространства. Но в конечном итоге нужно учитывать и польскую точку зрения, потому что она олицетворяет взгляды всех элит восточноевропейских стран, бывших стран Варшавского договора, на то, что происходит на постсоветском пространстве.

 

— После того как у Европы появился свой министр иностранных дел, как можно охарактеризовать механизм формирования общей европейской политики при таких различных устремлениях отдельных европейских стран? Можно ли говорить, что он отработан и действует эффективно?

— У Европы своя специфика. Европа не является единым государством как Соединенные Штаты Америки. Нет пока Соединенных Штатов Европы, поэтому нет и налаженных механизмов, которые помогают Европе принимать решения так, как их принимают другие государства.

«Я думаю, что центральноазиатская стратегия ЕС срочно нуждается в корректировке, кардинальном пересмотре политики по отношению к странам СНГ. Ее в ЕС фактически нет»

Все решения по стратегическим вопросам должны приниматься в изнурительно долгих переговорах и только в форме консенсуса. Если одна страна (а сейчас в ЕС 28 членов) по каким-то причинам против того, что хотят другие страны Союза, то мнение этой страны обязательно учитывается. И эта одна-единственная страна может тормозить весь процесс во внешней оборонной политике того же Европейского Союза. Но пока у ЕС нет другого выхода, как сообща вырабатывать совместную линию поведения во внешней политике. Для этого и был создан в свое время пост госпожи Эштон — фактически пост министра иностранных дел Европы. Есть дипломатическая служба ЕС. ЕС посылает своих дипломатов, послов (помимо послов национальных государств) в отдельные страны. Но пока механизм по формированию европейской внешней политики не особо эффективен.

 

— В европейской политике в отношениях со странами СНГ особое место занимает центральноазиатская стратегия ЕС. Какова Ваша точка зрения на эту стратегию и эффективность ее реализации к настоящему моменту?

— Я думаю, что центральноазиатская стратегия ЕС срочно нуждается в корректировке. В кардинальном пересмотре политики по отношению к странам СНГ. Ее в ЕС фактически нет. За последние годы Европейский Союз был заинтересован только в ретрансляции европейских западных ценностей и идей по созданию гражданского общества и рыночных правил ведения экономики на этом пространстве. ЕС не вырабатывал индивидуальных подходов к отдельным государствам. Постсоветское пространство рассматривалось как единое целое, как один большой котел. Не было никакой продуманной стратегии.

Все страны разные, у них разные традиции, разная история, подходы к демократии, менталитет. Но эти обстоятельства в ЕС не желают рассматривать

Это нужно исправлять. Можно привести пример Германии, где в последние 10 лет существовал пост специального дипломата, который должен был налаживать сотрудничество между гражданскими обществами Германии и России. Сегодня этот пост расширен. Он работает уже не только по России, но и по Центральной Азии. Частично это можно рассматривать как возврат к старой политике министра иностранных дел Германии Франка-Вальтера Штайнмайера, которую он проводил в 2005–2009 годах. Тогда он старался налаживать отношения в целом со всем восточным регионом.

Думаю, что ЕС будет очень сложно формировать единую политику по отношению к Центральной Азии. С одной стороны, это связано со сложностями процесса принятия общеевропейских решений, о которых я уже говорил. С другой стороны, у многих европейских стран по-прежнему есть убеждение, что вначале необходима демократизация постсоветских государств. И только после ее проведения можно будет выстраивать с ними отношения. Мало кто задумывается о том, что такой стандартный подход может не сработать. Потому что все страны разные, у них разные традиции, разная история, подходы к демократии, менталитеты. Но эти обстоятельства в ЕС не желают рассматривать. Необходим индивидуальный подход к каждой стране, необходимо отдельно разбираться в процессах каждой страны постсоветского региона. Но для такого подхода уже нет ресурсов. Те «мозговые центры» по изучению региона, которые были созданы во время «холодной войны», сейчас уже не действуют. ЕС катастрофически не хватает данных и анализа по региону для понимания его общественных, экономических, политических процессов, вопросов безопасности.

 

— У ЕС есть политики Восточного партнерства, Центральноазиатская стратегия и отношения с Россией. Сейчас, как Вы сказали, координатор по российской и центральноазиатской политике один. О чем, на Ваш взгляд, может говорить тот факт, что для России и ЦА координатор общий?

— Пока об этом еще рано говорить. По моему ощущению, Германия хочет радикально изменить прежние идеи восточного партнерства ЕС. Вместо партнерства, которое нацелено только на Украину, Молдову и кавказские республики, Германия хочет выработать стратегию, учитывающую весь регион, включая Центральную Азию. Причем с индивидуальным подходом к каждой стране. Потому что центральноазиатские страны являются мостом в Китай, очень интересны по геополитическому, геостратегическому, экономическому положению. В силу всех этих причин ЕС очень заинтересован в сотрудничестве с регионом.

Пока механизм по формированию европейской внешней политики не особо эффективен

Я считаю, что ЕС нужен другой подход к политике в восточном направлении — более прагматичный и более индивидуальный. Он должен учитывать интересы отдельных государств региона. Есть надежда на то, что Германия, которая укрепила свое влияние в Европе в течение финансового кризиса, сможет больше влиять на разработку новой стратегии ЕС по отношению к России и ЦА.

 

— В 2007 году во время своего председательства именно Германия разрабатывала центральноазиатскую стратегию ЕС. Если сейчас снова возникнет вопрос о смене парадигмы отношений между ЕС и ЦА, можно ли предположить, что внимание к странам региона ЦА со стороны Европы возрастет относительно нынешних реалий?

— Безусловно, да. Как уже говорил, я считаю, что ЕС, по сути, провалил центральноазиатскую стратегию после того, как Германия ушла с поста председателя ЕС.
И те страны, которые председательствовали в ЕС в последние пять лет очень мало интересовались Центральной Азией. Были упущены многие возможности по налаживанию взаимодействия с ЦА во время председательства Казахстана в ОБСЕ. Саммит в Астане не был использован для того, чтобы хотя бы в рамках ОБСЕ расширить возможности сотрудничества между Западом и странами СНГ.

Но появляются определенные вызовы для сотрудничества — проблема Афганистана, которая, скорее всего, будет только усугубляться. В Европе, например, есть мнение, что стабилизация ситуации в Афганистане уже не может проводиться только крупными внешними игроками, такими как США или НАТО.

Необходимо также вовлекать в этот процесс региональные державы, которые находятся вокруг Афганистана. Ставка на Пакистан никуда не приведет. Он не будет главным стабилизатором ситуации в Афганистане. А стабилизировать ситуцию могут, скорее, страны ЦА с помощью Запада и только в том случае, если сами будут стабильны. ЕС нужен другой подход к политике в восточном направлении — более прагматичный и более индивидуальный Я думаю, что именно сотрудничество по умиротворению ситуации в Афганистане будет ключевым направлением в центральноазиатской стратегии ЕС. Второе направление — это, разумеется, энергоресурсы. Они стремительно заканчиваются в ЕС, а возобновляемые источники энергии пока не дают ожидаемого эффекта. Поэтому в Европе прекрасно понимают, что этот регион нельзя отдавать Китаю. А если ничего не предпринимать, то через пять лет это и произойдет. И сейчас ЕС будет искать новые подходы к ЦА.

 

— Сейчас США, Китай и Россия пытаются продвигать различные формы экономической интеграции. В Европе на этом фоне стали возвращаться полузабытые за четверть века идеи «большой Европы» — «от Лиссабона до Владивостока». Как Вы оцениваете в этом ракурсе европейские возможности?

— Судя по тому, как настроена команда господина Штайнмайера, идеи создания общего пространства «от Лиссабона до Владивостока» снова становятся модными. А в последнее время Европа вообще начала мечтать о создании зоны свободной торговли с США. Но создание такой ЗСТ ведет к тому, что страны СНГ могут оказаться в «серой» зоне. Сейчас эта идея трансатлантической экономической зоны может сорваться из-за того, что Европа сильно озабочена «шпионскими историями», раскрытием фактов, что США прослушивают европейских политиков и т.д. И начинается поиск, если не альтернатив, то хотя бы других опций сотрудничества. И в этот момент особенно актуальными становятся идеи «большой Европы». Я думаю, что это абсолютно реальная идея, о которой просто на время забыли. Все больше и больше государств ЕС начинают понимать привлекательность этой идеи, понимать, что западная часть Европы не может жить без восточной.

А для этого нужны хоть и небольшие, но последовательные шаги по направлению друг к другу, конкретные формы политического и экономического сотрудничества.

 

— Узбекистан предпочитает двусторонние отношения многосторонним форматам, которые ранее неоднократно не оправдывали возлагаемых на них декларативных надежд. На фоне разворачивающейся конкуренции интеграционных инициатив как, на Ваш взгляд, может учитываться подобная позиция Ташкента в европейской политике, а также в политике других игроков?

— С одной стороны, Узбекистан ввиду своей специфики действительно пытается держать нейтралитет, некую автономию в своих решениях и отношениях. В первую очередь, в экономических вопросах и в вопросах безопасности в отношении своих северных, восточных и южных «соседей». Это традиционный подход, и его можно понять. Но в то же время нужно учитывать, что мир меняется. Мир все больше и больше Именно сотрудничество по умиротворению ситуации в Афганистане будет ключевым направлением в центральноазиатской стратегии ЕС интегрируется в разные региональные экономические, политические и даже где-то оборонительные союзы. Этот процесс наиболее активным сейчас будет в Азии. Все, что мы говорили о европейской интеграции, трансатлантической ЗСТ ЕС и США, — это также доказательства этой тенденции. Поэтому мне кажется, что Узбекистан, в перспективе, также включится в процесс и будет стремиться использовать возможности интеграционных союзов в своих интересах. В принципе, Узбекистан это и делает, участвуя в различных формах сотрудничества со многими странами.

 

— Но в самой Европе есть такие страны, как Швейцария и Норвегия, которые выстраивают свои отношения с ЕС не на условиях многосторонней интеграции, а на основе двусторонних отношений по различным  торгово-экономическим и другим вопросам. Разве это не пример удачных двусторонних отношений?

— Это уже частности. Интересный случай, безусловно. Но не будем забывать, что Норвегия всю Европу снабжает газом, что в Норвегии небольшое население и почти нет социальных проблем. Она и вправду не нуждается ни в каких союзах, хотя и не забывает о вопросах безопасности. Норвегия — член НАТО. То есть Норвегия не отвергает некоторую интеграцию, выгодную ей.
А швейцарская экономика очень сильно связана с Европейским Союзом и со временем, на мой взгляд, будет все больше и больше интегрироваться. К тому же, Швейцария имеет очень сильную банковскую систему. И чтобы оставаться столь же привлекательной, должна быть независима от европейской финансовой системы. Ведь во всей Европе банки все больше контролируются. Сегодня нет больше банковской тайны в Швейцарии как в прошлом веке. И есть отдельные договоры между Швейцарией и европейскими странами, которые шаг за шагом ликвидируют швейцарскую автономию ведения финансовых дел. Поэтому такая специфическая автономная позиция Швейцарии в Европе тоже, скорее всего, будет смягчаться.

 

— Конечно, планета движется к единому целому. Но все же в этом процессе в те или иные периоды можно входить или не входить в различные соглашения на более или на менее выгодных условиях. Та же Швейцария до того, как она сейчас начинает растворяться в Европе, получала очень много дивидендов от своего автономного статуса на Европейском континенте. И автономная стратегия на определенную перспективу, которая может принести стране определенные преимущества, вполне имеет право на рассмотрение?Европа начала мечтать о создании зоны свободной торговли с США. Это приведет к тому, что страны СНГ могут оказаться в «серой» зоне

— Время покажет. Швейцария, возможно, и будет держаться за свою автономию, за свою независимость в ведении экономических дел. Но давайте не станем слишком далеко забегать в будущее и будем учитывать глобальные тренды мировой экономики и мировой политики. На мой взгляд, государствам без углубления многосторонних связей будет достаточно сложно развиваться.

 

Беседовали Виктор Абатуров, Валентина Прокофьева

 

Подписка

Уважаемые читатели!

Не забудьте оформить подписку на наш журнал на 2016 год.

Подписаться на журнал можно с любого очередного месяца во всех почтовых отделениях Узбекистана.

Оформить подписку можно также через редакцию, оплатив счет.

Наши подписные индексы:
- для индивидуальных подписчиков - 957;
- для предприятий и организаций - 958.

Журнал выходит 12 раз в год.

© 2014 Review.uz. Все права защищены. Лицензия УзАПИ №1061.
Сайт работает в режиме бета-тестирования.