Закулисный переворот меняет конфигурации мировой олигархии

  • Автор  Экономическое обозрение
Оцените материал
(1 Голосовать)
Кто на свете всех сильнее, всех коварнее и умнее? Этот вопрос издревле очень волнует все человечество, но внятного ответа до сих пор не имеет. «Мировой заговор», «мировая закулиса», «мировые кукловоды». Кто они? Наверное, достоверно этого определить нельзя. Но не очень плавное течение событий последнего времени позволяет предположить, что в «мировой закулисе» происходят серьезные перемены. Можно даже сказать, — «глобальная закулисная революция».

Традиционно в числе «теневых» правителей мира считали когда-то Сити, к которому позже присоединили Уолл-стрит. Когда пришла эпоха энергоресурсов и начались нефтяные войны, в число наиболее влиятельных закулисных инстанций вошли также энергомагнаты. В эпоху двуполярного мира на эту роль презентовались ВПК. Но в нынешний исторический период самые влиятельные закулисные игроки в мировом общественном мнении персонифицировались в конкурирующие друг с другом конспирологические кланы Ротшильдов и Рокфеллеров. Как там дела обстоят с кланами, судить трудно. Если они действительно есть,  если они такие, как о них думают, то как-нибудь смогут обеспечить свое алиби. А вот политическое влияние тех или иных ключевых секторов экономики и политики можно попробовать оценить в среднесрочной ретроспективе.

Все знают, кто виноват в кризисе, — жадность банкиров. Но правительства, в первую очередь, спасают банки, открывая для них широкие программы поддержки

Охота на банки

Разгар кризиса 2008 года — рушатся банки, погребая при этом другие секторы экономики и иссушая доходы населения. Все знают, кто виноват в кризисе, — жадность банкиров. Но правительства, в первую очередь, спасают банки, открывая для них широкие программы поддержки финансового сектора за счет средств налогоплательщиков. Обама, придя к власти на первый срок, уже в 2009 году пытался «пробить» в Конгрессе социальные программы для широких слоев населения. Он был настолько настойчив, что в прессе появляются сообщения о готовящемся на него покушении. И его настойчивости не хватило. Население массово покидало купленные ранее дома, будучи не в состоянии выплачивать проценты по ипотеке, цены на сырьевые ресурсы упали чуть ли не до исторических минимумов, жестоко ударяя по экономикам добывающих стран, а программы поддержки финансового сектора, разработанные еще под конец президентства Буша, объявляют все новые раунды смягчений и получают все большие вливания. На кого работали правительства, ясно и без армий политологов и экономистов. Банки, инвесторы, финансовый сектор! Энергетическое лобби, которым западные СМИ десятилетиями пугали обывателей, явно отдыхает! Цены на энергию в 2009 году смешные, а правительства палец о палец не ударили, чтобы исправить это положение. То есть на входе в кризис политическое влияние банковского сектора являлось запредельным.

А вот что происходит последние полтора-два года. Все началось с расследования летом 2012 года манипуляций крупнейших банков со ставкой LIBOR, по которой осуществляется межбанковское кредитование. Позже в поле зрения регуляторов попала аналогичная ставка EURIBOR. Далее начались разбирательства с манипуляциями банков валютными курсами, ценами на золото и фьючерсами на сырьевые товары, включая нефть и нефтепродукты. В общем, на всех рынках, на которых работали крупнейшие банки, присутствовали махинации с их стороны. Характерно также, что всплывающие обвинения в большей своей части касаются случаев, имевших место перед кризисом, и именно эти манипуляции искажали сигналы рынка и способствовали надуванию «мыльных пузырей», приведших в итоге к кризису. О вине банков постоянно твердили все СМИ, но заняться расследованиями их действий в момент их совершения никто не удосужился. Этим всерьез занялись только сейчас.

О вине банков постоянно твердили все, но всерьез занялись расследованиями их действий только сейчас

В США против крупнейших банков возбуждаются многочисленные дела, которые они раз за разом проигрывают. Уже более 100 миллиардов долларов были потрачены банками на судебные издержки и компенсации пострадавшим. Но всплывают все новые и новые иски. Если до недавнего времени банки успешно сопротивлялись попыткам более жеского регулирования их деятельности (введение того же «Базеля-3» растянуто до 2017 года), то в декабре прошлого года, как писали СМИ, Обама одержал блестящую победу над крупнейшими банками — добился одобрения «правила Волкера», которое вводит новые ограничения в отношении финансовых организаций.

В Европе стараются не отставать от США. В конце прошлого года за манипуляции со ставкой EURIBOR штрафуются такие банки, как Royal Bank of Scotland (RBS), JPMorgan Chase, Deutsche Bank, Credit Agricole, Societe Generale и HSBC. В Великобритании проводится банковская реформа, один из самых главных пунктов которой — введение уголовной ответственности за «безрассудное поведение банкиров, приведшее к банкротству». Еврокомиссия задалась целью сделать ставки LIBOR и EURIBOR прозрачными, жестко начала ограничивать бонусы банкиров, что ей раньше не очень удавалось, и даже планирует отозвать основную часть полномочий у национальных финансовых регуляторов, которые пытаются самостоятельно реформировать систему определения ставок. Доверия к тому, что на национальном уровне можно справиться с лоббирующим воздействием банкиров, видимо, нет.

Трудно допускать на фоне этих последних событий, что мировая закулисная власть продолжает находиться в руках узких банковских групп — Ротшильдов и Рокфеллеров. Регуляторы по обе стороны Атлантики всерьез взялись за банки, принадлежащие, по слухам, и тому и другому клану. Так что классический сценарий очередной войны между двумя этими кланами уже не проходит. Ближе к действительности сценарий войны сразу против обоих кланов. Банки уже далеко не так всесильны, как ранее, — закулисная власть, похоже, сменилась.

«Звездная» эпоха ссудного капитала

Кем же может быть тот Бэтман, тот комарик, который спасает Муху-Цокотуху мировой экономики, да, в общем-то, и политики, от кровососущей паутины банковских кланов? Ответ, наверное, надо искать в происходящей трансформации движущих сил, то есть ведущих источников спроса в мировой экономике.

В экономике, развивающейся за счет кредитов, окончательные решения принимаются банкирами, и это политический фактор

Клинтон, в начале девяностых выигравший выборы у Буша-старшего, за счет исторической фразы «все дело в экономике, дурашек», занялся поиском механизмов поддержки экономического спроса после завершения эпохи «холодной войны», так как расходы на ВПК противоборствующих сторон резко сократились, и совокупный мировой спрос упал. Выход был найден — жизнь в кредит, то есть поддерживать спрос за счет наращивания объемов кредитования, в том числе и ипотечного, и потребительского. А в экономике, развивающейся за счет кредитов, окончательные решения принимаются банкирами, и это политический фактор. Началась их эпоха. Военно-промышленный комплекс, в годы «холодной войны» считающийся основным закулисным игроком в геополитике, плавно был отодвинут на вторые, если не на третьи роли. Дорогие энергоресурсы, повышая себестоимость реального сектора, снижают возможные прибыли банков от предоставления кредитов, и цены на энергоресурсы снизились. А исчерпание легкодоступных месторождений ведет к росту капитальных затрат в развитие сектора, что делает энергетические компании более зависимыми от банковских кредитов. То есть в мировой олигархии энергетические магнаты стали более зависимыми от банковского сектора. Характерно, что именно тогда же взгляды банкиров на то, какой именно должна быть и как должна управляться экономика были закреплены, как постулаты, не подвергающиеся сомнению, в Вашингтонском консенсусе. Он стал обязательным для МВФ и Всемирного банка, а значит, практически для всех стран, в том числе и развивающихся. Принципы экономического управления, выгодные в первую очередь банкирам, получили глобальное политическое признание.

Началась эпоха глобализации однополярного мира. По сути дела, сформировалась глобализированная экономика ссудного капитала, управляемая, естественно, банковским сектором — Сити и Уолл-стрит. Однако точность этого названия сути происходившего не очень благозвучно и привлекательно звучала для широких кругов населения. Самые закредитованные экономики росли как на дрожжах при выносе реального промышленного производства в другие страны, что дало возможность политтехнологам обозначить этот феномен как «постиндустриальная экономика». Не очень понятно, что это значит, зато звучит красиво и вполне привлекательно для всех. Однако что характерно, с началом кризиса этот термин стал использоваться все реже и реже, и уже практически исчезает из лексикона аналитиков и СМИ. И это не случайно. Глобальный кризис — это кризис бесконечной пирамиды долговых обязательств населения, бизнеса и государств, которая, как всякая пирамида, рухнула, разрушая сам фундамент экономики ссудного капитала, — стремление и возможность жить в долг, то есть экономической базы политического господства банкиров.

Кризисное наступление государства

Что же происходило после кризиса? В западных экономиках, больше всего пострадавших от кризиса, экономический рост до сих пор вялый и анемичный. Денежные доходы населения сократились, население стало экономить и не торопится входить в новый ажиотаж безудержного потребления. Ввиду низкого потребительского спроса западный бизнес очень осторожно относится к наращиванию производства и инвестициям в развитие бизнеса, стремясь обходиться собственными силами без привлечения масштабных кредитов. С одной стороны, спрос на банковские кредиты сократился, а с другой — банки сами не торопятся наращивать новую кредитную экспансию, опасаясь нестабильного финансового состояния потенциальных заемщиков. То есть основной инструмент банковского влияния на экономику — потребность в кредитах — уже действует не столь эффективно, как раньше. Кредитная экспансия уже не является ключевым стимулом экономического роста. И так ли в этих условиях нужны банки окружающим и правительствам, как раньше?

Кто только не побывал традиционно в умах в числе «теневых» правителей мира: и воротилы из Сити, к которому позже присоединили Уолл-стрит, и энергомагнаты, и кланы Ротшильдов и Рокфеллеров, а в эпоху двуполярного мира ими были ВПК

С другой стороны, в ходе кризиса и его преодоления возросла экономическая роль государства в развитых странах. Во-первых, основные усилия в борьбе с кризисом легли на правительства, политическое значение которых в кризисных ситуациях, как правило, возрастает. Правительства и регуляторы в последние годы получили дополнительные многочисленные полномочия по контролю за рынками и ужесточили требования к субъектам рынков, в первую очередь, финансовых. Во-вторых, существенную роль в экономике имеет спрос, обеспечиваемый государством. Это и расходы на государственные нужды, включая и оборону, и различные программы, осуществляемые государством. Если совокупный спрос в развитых экономиках с кризисом сократился, то доля государственного спроса в общем спросе возросла. Этому способствовали и многочисленные антикризисные государственные программы, начиная от социальных и кончая бизнес-стимулирующими. В отличие от прошлого периода банковского процветания, вопросы выделения и расходования государственных средств решают чиновники. Это повысило их экономическую роль, укрепив при этом политическое влияние. Все это взятое им позволило провести более чем успешное наступление на святая святых банковского сектора — офшоры и банковскую тайну, которые обеспечивали ранее банкам огромные прибыли за счет увода прибылей от налогообложения, то есть вывода этих денег из распоряжения чиновников. Сейчас эти деньги пошли в казну, укрепляя опять же государственные финансы и влияние чиновников.Посткризисный рост обеспечивается, в первую очередь, решениями чиновников, а не частных инвесторов или банкиров, как это было ранее

Это касается развитых стран. Что же касается развивающихся, то здесь государственная бюрократия традиционно играет более важную политическую роль, чем в странах развитых. В экономике ведущих развивающихся государств огромное значение имеют государственные компании и банки. К примеру, Китай только сейчас озаботился созданием и развитием частных банков. А ключевые решения в государственных экономических структурах, в конечном счете, принимают чиновники высокого уровня. И за годы после кризиса вес подобных экономик в мировой экономике значительно вырос, особенно Китая. Именно спрос, генерируемый в подобных экономиках, стал основным драйвером мирового экономического роста в посткризисные годы. И этот рост был обеспечен именно государственными расходами на проведение антикризисных программ, наиболее масштабной из которых являлась китайская. Другими словами, посткризисный рост обеспечивается, в первую очередь, решениями чиновников, а не частных инвесторов или банкиров, как это имело место ранее. И это важный политический фактор, влияющий на взаимоотношения первых и вторых.

Банки уже не так всесильны, как ранее. Закулисная власть, видимо, сменилась

На глобальных этажах

Эти изменения уже начинают сказываться на глобальном уровне, в том числе и на уровне глобальных финансовых институтов — МВФ и ВБ и в сфере экономической помощи развитию. После того, как военные в Египте отстранили от власти правительство «Братьев-мусульман» и западные страны стали сокращать им экономическую помощь, Саудовская Аравия, Кувейт и Объединенные Арабские Эмираты согласились выделить 12 миллиардов долларов Египту, что позволило военным утвердить свою власть. Не менее показательный случай произошел недавно с Украиной, которая, выбирая между кредитом МВФ и кредитом России, выбрала последний с отказом от подписания соглашения с Европой об ассоциации. Предоставление Китаем кредитов развивающимся странам уже стало эффективным рычагом расширения китайского геополитического влияния. Западные СМИ по этому поводу уже бьют тревогу, печалясь о том, как сложно добиться получения кредита исходя из всех обязательных требований «Вашингтонского консенсуса» и западной практики и насколько проще это сделать в случае со странами с сильной исполнительной властью — здесь достаточно только принять политическое решение на достаточно высоком уровне. Ну, а это уже является геополитическим преимуществом стран и экономик, которые Западом не относятся к вполне демократическим. То есть кредитный политический рычаг Запада, много лет действующий безотказно, уже дает серьезные сбои.

Еще одна характерная особенность смены роли секторов в обществе и экономике. Идеологическая доктрина банковского мировоззрения «Вашингтонский консенсус» в последние годы все больше «размывается» и все больше идут разговоры о необходимости «Пекинского консенсуса» — идеологии государственного дирижизма в экономике. Причем в этом процессе имеется весьма интересный момент. В апреле 2011 года Доминик Стросс-Кан, в ту пору являвшийся главой МВФ, выступил с заявлением, что «Вашингтонский консенсус» «с его упрощенными экономическими представлениями и рецептами рухнул во время кризиса мировой экономики и остался позади». Глобальный кризис — это кризис бесконечной пирамиды долговых обязательств населения, бизнеса и государств А где-то через месяц его обвинили в попытке изнасилования горничной в отеле и, едва не посадив, напрочь выкинули из «больших финансов» и «большой политики». Видимо, тогда еще банкиры спокойно могли себе позволить разделаться с «вероотступником» — предателем их интересов. Нынешняя же глава МВФ Кристин Лагард сейчас старается не теоретизировать и ничего лишнего не говорить. МВФ явно уходит в тень.

Конвергенция власти

Наверное, ввиду изложенного можно смело предположить, что за годы кризиса и борьбы с ним роль государственных исполнительных структур, чиновничьей иерархии в управлении экономикой и политической жизнью значительно возросла даже в самых развитых странах. И теперь чиновники могут вполне себе позволить заставить ответить ведущие мировые банки за прошлые грехи. Но это, похоже, часть происходящих изменений в закулисной жизни планеты. Другой сектор, усиливший за последние годы не только экономическое, но и политическое влияние, — ведущие информационные компании, предоставляющие все новые и новые возможности не только для бизнеса и пользователей, но и для решения задач государственного управления. Этот сектор не только во многом зависит от государственных заказов, но и достаточно тесно сотрудничает с государством, как показывают последние события, связанные со шпионажем. Еще пять-шесть лет назад шпионский скандал масштабов случая со Сноуденом Сегодня чиновники могут заставить банки ответить за прошлые грехи привел бы к массовым отставкам в правительствах, а может быть, закончился бы импичментом. А сейчас американская бюрократия вполне успешно отстаивает свое право на наблюдение за личной жизнью граждан. А информационные компании вместо того, что бы «вставать в позу», как это имело место не так давно, успешно сотрудничают с властями.

И еще один фактор. Развитие инноваций требует от компаний больших затрат, что в разгар экономики ссудного капитала решалось в основном за счет привлечения крупных банковских кредитов. В связи со сложностями кредитования во время и после кризиса в большинстве развитых стран антикризисные программы предусматривали и широкие меры по стимулированию инноваций. То есть и в этой стратегически важной сфере государство расширило свои позиции, отчасти сокращая банковское влияние. Достаточно вспомнить, что в годы «холодной войны» ВПК за счет государственных средств, являлся ключевым участником инновационного процесса. Похоже, что движение в этом направлении может начаться опять, Модели управления экономикой в развитых странах уже сближаются с таковыми в странах развивающихся. А это может облегчить взаимопонимание между нимиособенно памятуя о том, с какой тревогой на Западе воспринимают стремительный рост оборонной мощи Китая. То есть ВПК также вполне может вернуть себе прежнее закулисное влияние и стать, наряду с ведущими информационными компаниями, тесным партнером государственной политической бюрократии в определении «закулисной» повестки дня. Нечто схожее с британской конструкцией олигархической власти девятнадцатого века. А что банки? Банки же даже о праве на тайну вкладов своих клиентов уже не заикаются, сливая всю запрашиваемую информацию властям.

Наверное, можно предположить, что модели управления экономикой и отчасти обществом, а также особенности практики госуправления в развитых странах уже сближаются и дальше будут в определенной степени сближаться с таковыми в странах развивающихся, относимых идеологами либерализма к не совсем демократичным. А это может со временем облегчить взаимопонимание между ними.

 

Виктор Абатуров

 

Подписка

Уважаемые читатели!

Не забудьте оформить подписку на наш журнал на 2016 год.

Подписаться на журнал можно с любого очередного месяца во всех почтовых отделениях Узбекистана.

Оформить подписку можно также через редакцию, оплатив счет.

Наши подписные индексы:
- для индивидуальных подписчиков - 957;
- для предприятий и организаций - 958.

Журнал выходит 12 раз в год.

© 2014 Review.uz. Все права защищены. Лицензия УзАПИ №1061.
Сайт работает в режиме бета-тестирования.